День третий, 25 августа, начался с хмурого серого утра, более похожего не на летнее августовское, а на осеннее ноябрьское. Вернее, начался он еще 24-го, когда мне позвонил некто Жорик и хитрым голосом спросил, какие у меня на завтра планы. Планы у меня были, но я все-таки осведомился, чем вызван такой интерес к моим планам. В ответ я получил от Жорика предложение очередной заброски в Сьяны 25-го, на что не сразу, но согласился. Итак, утром 25-го накрапывал противный мелкий дождик и выгонять машину из гаража под это моросящее пачкалово было просто жалко, но я мужественно пересилил нежелание мыть машину и поехал за Жориком, после чего мы уже вместе поехали к Мари. Оставив бедное животное по имени Шоган дома, мы двинулись к Сьянам.

Вследствие прошедшего здесь нехилого урагана конфигурация Кошачьего Лаза претерпела некоторые изменения, наиболее красноречивым из которых являлся огромный кусок дерна с землей, нависший прямо над лазом. На чем он держался, было совершенно непонятно (впрочем, это совершенная непонятность распространяется на подавляющее количество потолковых плит в пещерах). Мы решили не ломать лишний раз над этим голову и недолго думая полезли вниз. Еще один кусок дерна, поменьше, мы обнаружили в самом лазе. Я подумал, что ураган был как минимум смерчем, раз этот самый кусок дерна занесло глубоко в наш любимый лаз.

В журнальном зале было как всегда мокро и как всегда грязно, мой многострадальный правый кроссовок поспешил воспользоваться этим обстоятельством, немедленно наполнившись грязной жижей через невесть откуда взявшуюся дырку. Я молча проклял все на свете. Записавшись, мы пошли проторенной дорожкой к выходу на Центральную улицу с твердым намерением дойти до Аристарха (это чуть дальше 33-го маркера).

Туда, куда мы изначально предполагали попасть, сразу попасть у нас не получилось, поскольку дорогу мы грешным делом слегка подзабыли, поэтому от "палки" мы пошли немного не туда, куда следовало, а немного в то туда, куда тоже следовало, но которое не вело туда, куда нам было надо. Поплутав вокруг да около наших призрачных иллюзий, мы все-таки выработали верную диспозицию и пошли правильной дорогой. Дойдя наконец до Центральной улицы, мы сделали длительный привал с выражением умиротворенности на перепачканных лицах. Отдохнув, мы пошли дальше, предварительно закрепив веревку за первый попавшийся камень, который (ну конечно же!) подпирал какую-то конструкцию. Через несколько минут шагания по практически прямому коридору мы пришли к здравой мысли о том, что веревка нам нафиг не нужна и быстренько смотали ее обратно. Для этой цели мне пришлось вернуться, чтобы отвязать ее от камня, но придя к ее началу, я с удивлением обнаружил, что к камню она не привязана. Мысленно громко порадовавшись тому, что я начал глючить, я вернулся к товарищам, попутно рассказав им про свои глюки. Вопреки моим ожиданиям, они как-то вяло отреагировали на этот факт. Видимо, они ожидали от меня всего. Надо заметить, что в дальнейшем мы ни разу не доставали наши веревки.

Немного не доходя до "первой платформы", мы обратили внимание на рельеф массивной плиты, несущей функцию потолка. Это было поразительно - в монолитной многотонной плите было множество воронок от 10 до 30 сантиметров в глубину и сантиметров 5-10 в диаметре, явно вымытых водой. Подивившись этому обстоятельству и ужаснувшись при мысли о том, сколько воды должно было протечь тут чтобы сотворить ТАКОЕ, мы пошли дальше.

Пройдя железную дверь, мы все больше начали убеждаться, что наша карта редакции Дегустатора содержит очень мало ориентиров и способна вывести нас как минимум не туда, куда мы хотим, а как максимум - туда, откуда мы с помощью неё же выбраться уже не сможем. Наткнувшись на очередную табличку, мы долго искали ее на треклятой карте, и, не найдя, плюнули, засунули карту подальше и пошли без карты.

Вскоре мы наткнулись на живописно висящий посреди коридора на бечевке череп собаки. Еще через несколько шагов мы увидели, небольшое каменное возвышение (прозекторский стол), на котором лежал "труп". Я осознал великую мысль о том, что мы все-таки дошли до Аристарха. Подойдя поближе, мы выяснили, что от несчастного рабочего остался только череп, кость и невероятно грязный комбинезон с не менее невероятно грязными ботинками, набитый землей. Череп был прикрыт дырявой ржавой каской времен как минимум Второй Мировой. Впечатляющее зрелище.

От Аристарха мы решили идти к так называемой библиотеке (направо от 924-го маркера). В библиотеке мы обнаружили весьма неплохо сделанные наскальные рисунки мамонта и Аристарха, а чуть вперед и направо - в тупике - изумительный наскальный портрет девушки, задумчиво опирающейся на руки. Проведя в смиренной медитации перед этим шедевром 10-минутный привал, мы двинулись обратно к 924, вознамерившись пройти в место под названием "Кино". До кина мы так и не добрались, потому как карта безбожно врала и показывала проходы в тех местах, где на самом деле были глухие тупики. Поэтому мы оставили эту безнадежную затею и пошли назад мимо Аристарха и железной двери к 1-й платформе.

От первой платформы мы пошли налево, решив выяснить наконец, что же обозначено странным словом "палец" на карте. Пройдя через "Подольск" и перекресток под умным названием "Ул.Садовая", мы выяснили, что это всего-навсего рисунок на стене, изображающий руку с вытянутым указательным пальцем и надписью "Лампочка Ильича" сверху. Жорик хмыкнул и что-то пробормотал о том, что ожидал увидеть торчащий из стены шевелящийся палец. Мари тихо ужаснулась с милой улыбкой на лице.

После этого мы возжелали посмотреть на шкуродерку под названием "Щучка", для коей цели вернулись к Садовому перекрестку и развернулись налево в ход по направлению к гроту Палеон. Щучкой оказался очень узкий лаз направо высотой сантиметров 20, не вызывающий абсолютно никакого вдохновения по нему ползти. Жорик сказал, что проползет по нему на ура. За эти слова чуть позже он был наказан... но не будем опережать события.

Мы сделали очередной привал и выработали нехитрый план на ближайшее будущее. Предполагалось пройти через 2-й Звенигородский переулок в Большой Колонник, оттуда - в Тигровые Кольца, а из Колец - уже к выходу и домой. План был прекрасен, он вдохновлял и звал вперед на трудовые подвиги. Но судьба рассудила иначе и позволила ему нахально обрушиться практически в самом начале.

Наткнувшись на веселую табличку "2-й Звенигородский переулок", мы сверились с треклятой картой КоКосова и решили, что нам нужно направо. Переведя взгляды направо, мы увидели нечто, что можно было с полным основанием назвать лазом, поскольку выглядело это просто как небольшое отверстие где-то под потолком коридора. Собравшись с духом, мы залезли в эту мухо- и чайниколовку. Жорик послал меня вперед с фонарем на разведку, о чем потом, по-видимому, пожалел, поскольку сопя и отфыркиваясь, как морской котик, вскоре полез вслед за мной. Мари не стала отрываться от коллектива и последовала по нашим следам.

Дальше случилось нечто довольно неприятное. В очередную узкую щель первым полез Жорик, вознамерившись узнать, есть ли там какой-нибудь многообещающий проход дальше. Кажется, он так ничего там и не нашел, поскольку вскоре полез обратно. И тут выяснилось, что пролезть обратно через эту щель между двумя многотонными булыжниками ему не по зубам. Застряла у него, как и следовало ожидать, пятая точка, она же - нижние полушария мозга. Мы с Мари довольно сильно испугались, тем более что Жорик издавал весьма нервные вопли типа "Сакс" и "Дерьмо!", при этом дыша как паровоз. Подвела его титановская комплекция. Судя по всему, вылезти ему мешали несколько вещей, а именно: джинсы, наличие в них некоторого количества вещей, и отстутствие под ногами опоры. А также то, что в состоянии застрятия снять джинсы - такое же безнадежное занятие, как и попытки выйти из этого состояния. Я пытался его тянуть, но моих сил явно не хватало, чтобы вытащить эту кучу мяса весом в одну десятую тонны из узкой дырки, в которой эта куча изволила застрять.

Положение спасла Мари, услышав, что куча мяса по имени Жорик имеет тенденцию проваливаться вниз под действием естественной силы тяжести. Она просто предложила несчастному Жорику упасть вниз пролезть немного правее, что и было исполнено - не только с большим трудом, но и с гораздо большим успехом, нежели все предыдущие попытки. Жорик отдышался, сказал что ощущения были незабываемыми и с умным видом предложил мне слазить туда самому. Я моментально согласился и начал быстро снимать с себя штормовку, поясную сумку и прочее, до тех пор, пока не остался в одной футболке с металлическим рисунком, очень уместным в Сьянах.

Мари в это время смотрела на нас как на двух психически тяжелобольных, но любимых детей, которых злая судьба загнала в подполье, и изрекла фразу типа того, что мне мол, мало того, что Жорик застрял, так еще хочется и самому застрять навеки. Я позволил себе выразить слабую надежду на то, что моя комплекция сильно отличается от комплекции Жорика в меньшую по размерам сторону, после чего шустро полез в эту самую щель. Без проблем спустившись вниз, я полез вперед по открывшемуся мне узкому лазу и обнаружил широкий коридор. Сзади доносились возгласы вроде "Рискман, ты хде?", на что я ответил, что нашел "цивильный проход". Обратно я пробирался с такими воплями, что вызвал вполне резонные саркастические замечания моих спутников о том, что цивилизация прохода так и прет наружу через мою носоглоточную систему. Я молча проглотил эти несправедливые замечания, поскольку был занят собственной персоной, вернее, протаскиванием её на животе обратно к щели, в которой застрял Жорик. Я благополучно выбрался через известную щель к Жорику и Мари, после чего мы двумя голосами за и одним воздержавшимся решили что по этому "цивильному проходу" мы не никуда полезем и что лучше возвращаться восвояси тем же путем, которым мы пришли сюда. Более правильная карта, которая у нас появилась впоследствии, говорила о том, что если бы мы все-таки полезли через эту щель, то после всех этих мучений оказались бы опять-таки на садовом перекрестке.

Однако мы все-таки завернули в Гусь Хрустальный для того, полюбоваться на Венерин Лаз. Я в него пролез без проблем, а вот Жорик опять застрял, на этот раз грудиной. У него хватило ума понять этот несложный факт, так что до окончательного застревания дело не дошло, поэтому он оперативно вылез и мы направились в долгую дорогу домой.

У "палки" мы встретили человека с карбидкой, называющего себя Кабаном. Он провел нас в грот, в котором он живет и мы от души веселились, рассказывая друг другу разные истории. Историей дня стало известие о том, что сьемочная группа ОРТ под мудрым руководством "опытных специалистов спелеологического клуба МГУ" умудрилась заблудиться на 39-м маркере, на котором, вообще говоря, в принципе невозможно заблудиться, даже если очень захотеть. Два хода - налево и направо. ОРТшники проявили себя в самом лучшем свете. В общем, Кабан оказался веселым и общительным парнем, и мы неплохо провели время за разговорами.

Потом наш новый знакомый показал нам месторождение воды (водокап - если идти от журнального зала, то на 3-й платформе надо повернуть налево). Скорбным голосом он поведал, что злобные ОРТшники, в тот несчастный день, когда в их несчастные головы пришла нездоровая мысль посетить Сьяны, "засрали" этот источник до невозможности. Мы от души вместе поругали ОРТшников и их мудрых проводников из СК МГУ. Жорик попробовал воду из источника и сказал, что она исключительно вкусная, только очень жесткая. Это, впрочем, было вполне естественно, если учесть, что кругом был сплошной известняк.

Я вылезал первым и первым же услышал вопросительные возгласы какого-то человека, который громко спрашивал, кто вылезает. Это оказался Горыныч, такой же веселый, у которого, по его словам, был день рождения. Судя по всему, отмечать он его начал еще с утра. Горыныч напоил Жорика чистым спиртом, чем вызвал мою жгучую зависть - я был за рулем и не мог себе позволить роскошь наслаждаться этим напитком богов. Услышав, что мы ходили по карте Дегустатора, именинник сделал вид, что его тошнит и от огорчения подарил нам карту Аспирина. Мы убедились, что карта Аспирина - рулез, ибо она содержала как минимум в десять раз больше полезной информации, нежели карта Дегустатора. Я заметил, что Кокосов неправ. Кабан уточнил, что ему давно пора оторвать голову за такие карты. Кроме того, он поведал нам о том, что с тех пор, как КоКосов выложил свою карту в Интернет, в Сьянах он не появляется. Видимо, боится недовольства бедных чайников, вынужденных блуждать в пещерах по его карте.

Между делом у нас зашел разговор о летучих мышах. Кабан поведал душераздирающую историю о том, как эти твари не давали ему ночью спать, нахально спариваясь прямо над его спальником. Он кидал в них камнями, но разогнать их не смог, поскольку булыжники скоро кончились. Последняя фраза вызвала у нас оглушительный взрыв хохота и была признана анекдотом дня, поскольку мы не могли себе представить, чтобы в каменоломнях кончились булыжники.

Наконец, ребята полезли отмечать день рождения Горыныча вниз, а мы втроем отправились к скучающему Шогану. Третий день ползания в пещерах, к нашему общему огорчению, подошел к концу.