Прошел дождь, и Кошачий Лаз был еще мокрее, чем 7-го. Кроме того, поскольку снаружи никого не оставалось, приходилось тащить за собой сумку со снаряжением. Почему-то в процессе продвижения вниз она казалась значительно объемистее, нежели снаружи. Но мы мужественно перенесли это издевательство и вскоре снова почувствовали себя дома, то есть в Сьянах. Снова ощутили, как там хорошо, прохладно и темно, в отличие от внешнего мира, где плохо, жарко, и солнца выше крыши. За нами полезла еще одна веселая компания (они здорово матерились, пробираясь через крапиву к входу в Сьяны), но они пошли своим путем, а мы своим - привычно к "третьей платформе" (на карте обозначена цифрой 3), а от нее - к 179-й (соответственно обозначена цифрой 179). Сначала мы думали, что они пойдут за нами, но по пути из первого зала к третьей платформе их голоса куда-то испарились. Мы немного поломали голову над тем, куда они могли деться, подождали, даже успели сделать пару снимков, но они исчезли капитально и поэтому мы тронулись дальше, привязав к крупному камню веревку. Дошли до круглого столба, который, по всей видимости, служит опорой, немного поплутали вокруг да около и вышли обратно к 179-й платформе. У меня начало создаваться настойчивое впечатление, что эта дурацкая 179-я точка каким-то образом нас преследует. Потом мы решили, что в левый лаз мы не пойдем, так как, судя по карте, он вел к "Жопе", а хорошее место "жопой" не назовут. Тем более что Мари уже неоднократно намекала на запах сероводорода, а мы с Жориком упорно отказывались его чувствовать. Поэтому мы немного побродили в местах, к которым добрались через другой ход. Вдруг Жорик, который шел впереди, резко развернулся на 180 градусов, сделал большие глаза и пробормотал о том, чтобы мы делали ноги. Якобы там, впереди, висит летучая мышь, которая одна висеть не может, а раз так, то встреча с табуном этих милых созданий совершенно не входит в наши планы.

Так что мы резво сделали оттуда ноги. Жорик еще немного поворчал по поводу того, что это был глюк, но нашелся железный контраргумент - российские глюки как минимум не способны отбрасывать тень. А если способны, то либо это не совсем глюки, либо у кого-то поехала крыша. За свою крышу он, кажется, был спокоен. Поэтому вариантов не оставалось, было только непонятно, откуда в Сьянах летучие мыши.

И вдруг этот потрясающий парень останавливается и каким-то деревянным голосом спрашивает, где сумка со снаряжением. При этом он как-то подозрительно смотрел на меня, как будто это я оставил ее метров за десять позади, когда нам взбрела в голову идея сфотографироваться. Я намек понял и, жалея этого несчастного носильщика, сам отправился назад за сумкой, каким-то образом умудряясь светить фонариком одновоременно спереди и сзади собственной персоны. Сумка была торжественно водворена на место, то есть на плечо к Жорику и мы продолжили делать ноги.

Наконец мы дошли до какого-то распивочного места со "стульями", которые состояли из деревянных шпал и импровизированным "столом" из плоского камня. Потушили фонари и устроили романтический обед принесенной снедью (бутерброды с колбасой и компот) при свечах. Ощущения незабываемые. Особо следует отметить два факта. Первый заключается в том, что снедь у нас была заботливо запасена в двух полиэтиленовых пакетах - в одном хлеб, а в другом, как несложно догадаться, колбаса. Второй факт был настолько вопиющим, что не учитывать его было просто невозможно. Этот факт был весь на наших руках и представлял из себя довольно ощутимый слой грязи. Очевидно, что есть такими руками было просто опасно, поэтому мы растерзали один из пакетов и с умным видом держали бутерброды через клочки этого пакета. За довольно-таки небольшое время мы даже наловчились есть эти бутерброды так, чтобы во рту не оставалось клочков полиэтилена.

У меня в животе страшно урчало по причине голодухи и отсутствия в нем завтрака, так что Жорик каждый раз делал уморительно испуганное лицо, поднимал палец и призывал к тишине, мотивируя это тем, что слышит какие-то звуки. Я некоторое время сдерживал смех, но потом не выдержал и во всем признался. Пережили легкую истерику, которая кончилась, когда от смеха заболели животы. Жорик сделал страшное лицо и сообщил, что убьет меня несколько позже.

Закончив трапезу, мы тронулись дальше.

Еще немного побродив, мы поняли что начали холодеть и вылезли погреться у речки. Поговорили о жизни, отдохнули и пошли совершать вторую заброску с целью детально исследовать, куда могла подеваться та самая веселая компания.

И действительно, мы нашли на переходе от первого зала к 3-й платформе лаз, который вел в большой зал, засыпанный здоровенными булыжниками. Переход был грязный и скользкий, а ноги нам ломать совершенно не хотелось. Тем не менее мы все-таки полезли в эту дыру. Мне пришла в голову неожиданная идея поменять в фонарях батарейки. Запасные были у Жорика. Я вытащил батарейки из своего фонаря и повернулся к нему, чтобы взять у него замену, и понял, что что-то не так. Жорик с выражением сосредоточенного удивления на измазанной физиономии рассматривал какую-то пластиковую бутылку и, судя по его бормотанию, напряженно пытался сообразить, как она к нему попала. Совместными усилиями мы постановили, что бутылка была забыта в первом зале "веселыми ребятами", а клептоман Жорик ее автоматически прихватил, когда мы записывались. Это жуткое преступление надо было исправить, что и было сделано путем выкладывания этой бутылки на камни рядом с потрясающей табличкой "Для транзитного транспорта". Тронулись дальше. Скоро мы встретили "веселую компанию". Ребята возвращались быстро и сосредоточенно несли на своих спинах какие-то полиэтиленовые узлы. От них ощутимо попахивало водкой. Мы же пошли туда, откуда пришли они. Ходили мы долго, но по карте никак не могли понять, где мы, собственно, имеем честь и удовольствие находиться. Наконец я совершенно неожиданно натыкаюсь на надпись "Каменный Цветок" и соображаю, что это - переход к правой подсистеме Сьян. Но... выяснилось, что дальше никуда хода нет. В том месте, куда указывала стрелка и была надпись, мы нашли лишь следы бесчисленных первобытных оргий - пластиковые бутылки из под колы и пива и стеклянные из-под пива и водки. В огромном количестве. Впереди была глухая монолитная стена.

Направились обратно. Карта говорила, что справа от КЦ идет грот Малыш, потом Циклоп, а потом... потом вообще улица Центральная. Наши глаза говорили нам совсем другое. После некоторого времени сосредоточенного шагания некто Жорик высказал неврастеничную идею по поводу того, что, дескать, наши глаза нас обманывают, а карта очень даже права. Я согласился, что допустимо первое, но позволил себе остаться при своем мнении относительно второго. Но все-таки пошел обратно к КЦ искать лаз направо. И я, к своему собственному неописуемому изумлению, нашел его! Неврастеничная идея Жорика материализовалась. Я крикнул, чтобы он шел ко мне, и услышав сзади тяжелую поступь, полез в лаз. Жорик саркастически спросил, не завалило ли меня, на что я ответил, что нашел лаз и вообще что жить хорошо. Мари благоразумно сохраняла нейтралитет. Несмотря на словесную перепалку, мы довольно резво пробирались вперед. Второй крик радости был вызван появлением надписи "Малыш". Это значило, что мы идем верной дорогой не хуже товарищей.

Впереди было окно, за которым виднелась табличка с надписью: "ул.Центральная". Мари сказала, что мы забрели уже далеко и что на карте эта улица находится у черта на рогах. Тут у нас кончилась веревка и нам пришлось двигаться обратно. Мы сфотографировались и вступили на долгую обратную дорогу. И тут Жорик окончательно и бесповоротно доказал мне, что крыша у него более-менее на месте - заставил потушить фонарь и доложить о своих ощущениях. Я погасил фонарь и уже открыл рот, чтобы отправить его всем известным маршрутом, как вдруг с изумлением сообразил, что вижу в абсолютной темноте в нескольких метрах под землей и в сотне-другой метров кривой и извилистой по всем трем измерениям дороги от узкого лаза, через который в Сьяны, точнее в первый зал, проникает капелька света извне. Это было совершенно невозможно, но я видел себя, Мари, Жорика; стены и потолок едва-едва светились голубоватым светом (Мари потом говорила, что она видела ядовито-зеленый свет), а на того же цвета полу было видно каждый камешек. Так я и стоял с открытым ртом. Я не видел, чтобы Жорик злорадно улыбался, но это было понятно по его дыханию.

В конце концов мы выбрались к залу, заваленному булыжниками, где мы привязали веревку. Еще раз сфотографировались и полезли к выходу. Идиллия была прервана возгласом Жорика из какой-то дыры, сообщающим, что это, мол, не выход. Я полез в другую дыру и увидел, что из нее кто-то светит прямо мне в глаза мощным фонарем. Я чуть не свалился обратно, но торжествующее шипение Жорика дало мне понять, что это именно он насилует мои глаза нестерпимо ярким светом. Я поднял глаза выше и нашел выход. И тут это создание совершило еще одну подлость - скинуло на меня груз в виде сумки со снаряжением, которую я якобы должен был тащить до самого внешнего мира. Пробормотав слова благодарности, которые, к счастью, не слышала Мари, я пополз вперед.

Через некоторое время мы были наверху. Наша одежда выглядела как... как из подземелья. В слое земли на наших задницах и коленках можно было рыть могилы. По ГОСТу. А на наших куртках вполне можно было высеивать ведро-другое картошки. Но все это с лихвой окупалось выражением идиотического счастья на наших перепачканных лицах.